Крах агента 008. Часть 1

Ник. Елин, Вл. Кошаев
Мы решили написать детектив.
Но мы — сатирики, и у нас получилась пародия на детектив, а точнее даже сатирическая повесть.

КРАХ АГЕНТА 008

Пролог

В кабинете шефа русского отдела одной из иностранных разведок шло экстренное совещание. Во главе стола, покрытого зеленым сукном, сидел сам шеф, коренастый мужчина в темных очках специальной формы, закрывающих три четверти лица. Шеф неукоснительно соблюдал правила конспирации и требовал того же от своих сотрудников. Подлинной его фамилии никто из подчиненных не знал. Одни называли его «мистер Кокс», другие — «мистер Бэдли», третьи — «мистер Сидоров». Он откликался на любую фамилию.
Шеф внимательно оглядел четверых своих ближайших помощников, находившихся в кабинете, и остался доволен их внешним видом: банальные, незапоминающиеся лица; пустой, заурядный взгляд, одинаковые потрепанные костюмы. Таких людей увидишь — и сразу же забудешь. Даже сам шеф зачастую не мог узнать их, встретив случайно на улице или у общих знакомых.
— Кто из вас, лучших специалистов по России, может ответить, что означает русское слово «Бельск»? — спросил шеф.
Сотрудники задумались. Слово было незнакомое.
— Человек, который белит стены? — предположил мистер Флинт, заместитель шефа.
— Муж белки? — высказал догадку Вагнер.
— Нет, это спортивное общество, — возразил Полонский.
— А вы что скажете? — повернулся шеф к Джину Бренди, который считался в отделе знатоком русской души.
Бренди потер виски.
— Я думаю, что Бельск — это какое-нибудь распространенное сокращение, они у русских в ходу. Ну, например, это может означать «белая водка с красной головкой».
— М-да, — поджал губы шеф, — вы поразительно осведомленные люди. Бельск — это промышленный город у них там, за железным занавесом. И в этом Бельске есть так называемый завод N7, продукция которого нас весьма интересует. Там сейчас группа видных инженеров работает над очень важным изобретением. По нашим сведениям, работа близится к концу. Необходимо заслать в Бельск нашего человека, который бы или достал чертежи, или похитил руководителя работ. Кроме того, завод надо на длительный срок вывести из строя. Учитывая важность задания, может быть кто-то из вас, господа, возьмется? Что скажете, Флинт.
— Вы же знаете, шеф, — развел руками заместитель — мне недавно вырезали аппендицит. Я просто не дотащу этого главного инженера. У меня разойдутся швы…
— А вы, Полонский?
— У меня склероз, — горячо возразил тот, — я не запомню ни одной явки.
— А у меня тетя умерла, — сокрушенно покачал головой Вагнер. Если хотите, я могу представить справку.
— Тогда нечего ходить на службу! — рассердился шеф. — Возьмите отгул! Ну а вы, Бренди, не хотите отличиться? В случае успешного исхода вас ждет повышение и чек на сто тысяч.
— Я-то с удовольствием, — сказал Бренди. — Но вам же известна моя слабость. Я могу выпить лишнего и провалить всю операцию. Нет, тут нужен человек, крепкий во всех отношениях. Такой, например, как Джеймс Бонд…
— Джеймс Бонд? — задумчиво переспросил шеф. Агент 008? Ну что ж… Это человек, для которого нет невозможного.
— Но он сейчас в отпуске, — заметил Флинт. После того блестящего дела в Латинской Америке, когда он организовал одиннадцать переворотов в семи странах, ему предоставили три месяца отпуска.
— Ничего, отзовем, — прищурился шеф. — Он, наверное, уже истратил все отпускные и снова не прочь хорошо заработать. А за эту операцию он получит столько, что ему хватит на всю жизнь…
— 008 — это прекрасная кандидатура, — с энтузиазмом поддержал Полонский. — Человек без нервов, вынослив, как грузчик, находчив, как конферансье. И память отличная.
— И здоровье превосходное, — добавил Флинт. Лучшего исполнителя нам не найти. Железный характер, стальная воля, золотые зубы. В них можно прятать микропленку.
— Говорит на восьми языках, нем как рыба, — присоединил свой голос к общему хору Вагнер. — Я не помню ни одного дела, с которым он не справился бы. Помните его предпоследнюю операцию? На себе перенести через границу двухтумбовый письменный стол, набитый секретными документами! На это способен не каждый.
— Решено! — шеф стукнул кулаком по столу. Чтоб завтра же 008 явился ко мне для получения инструкций. За экипировку отвечаете вы, Флинт. Снаряжение, оружие, аппаратура — все должно быть на уровне последних достижений техники. Попробуйте подсунуть ему какое-нибудь старье со склада — голову сниму!
Шеф взглянул на часы.
— Ого, засиделись! Прошу разойтись. До завтра, господа…



ГЛАВА 1. Агент 008

Вентиляция в вагоне не работала. Окно не открывалось. Больше всех от этого страдал высокий элегантный гражданин из седьмого купе, едущий в Бельск. Из кармана его пиджака торчал белоснежный платок, но гражданин упорно не хотел пользоваться им. Сначала он вытирал вспотевшее лицо рукой, на которой виднелась татуировка «Вася». Но пот был таким едким, что буква «В» вскоре растворилась. Гражданин удивленно поглядел на оставшиеся три буквы и потихоньку выругался не по-нашему: «Все-таки этот негодяй Флинт подсунул мне лежалую тушь!» Пассажир натянул перчатки, чтобы сохранить остатки татуировки, и принялся утираться рукавом.
К вечеру пиджак приобрел такой вид, что подсевшая в пути на каком-то полустанке старушка поинтересовалась:
— За грибами едешь, милой? Аль на заработки?
— На заработки, бабуся, — на чистейшем русском языке ответил Дж. Бонд и приветливо обнажил в улыбке золотые зубы. Он не только говорил без акцента, но в зависимости от обстоятельств умел по-вологодски окать и по-московски акать.
За окном стало совсем темно. Бонд взял у проводницы постель, попросил разбудить его, когда поезд будет подходить к Бельску, и мгновенно, без сновидений уснул.
Пробудился он от того, что кто-то тряс его за плечо. Сначала он решил, что пришли его забирать. Но железные нервы не дрогнули. Он осторожно высунул из-под одеяла натренированную пятку и молниеносным заученным ударом выбил у проводницы из рук стакан с горячим чаем. Кипяток обжег ему ногу и вернул к действительности.
— Прошу прощения, — обаятельно улыбнулся он. — Замучили проклятые судороги.
— Припадочный, что ли? — соболезнующе спросила проводница.
— Только что из больницы, — подтвердил Бонд. — Три месяца лечился, и все без толку.
— Бывает, — утешила его проводница. — Ну ладно, готовьтесь, сейчас ваша остановка…
Агент 008 спустился на перрон, вошел в здание вокзала и, усевшись на скамейку, стал дожидаться утра. Чтобы не терять времени даром, Джеймс Бонд принялся изучать висевшую над ним таблицу стоимости билетов. В таблице перечислялось множество двузначных сумм, а чуть ниже написанное тушью объявление как бы подводило итог этому цифровому высказыванию: «Ничто не стоит нам так дешево, как вежливость»…
Предусмотрительный Бонд на всякий случай выучил таблицу вместе с объявлением и, проголодавшись, купил в буфете калорийную булочку. Золотые зубы заскрипели, встретив в лице кондитерского изделия достойного противника. Иностранное золото слегка погнулось, но выдержало испытание. Буфетчица посмотрела на Джеймса с уважением и предложила ему коржик. Бонд внутренне напружился и, не желая еще раз подвергать риску драгоценный металл, мощными деснами раздробил коржик.
Посрамленная буфетчица скрылась в подсобном помещении, а ощутивший мощный прилив уверенности в своих силах агент 008 сдал вещи в камеру хранения и с маленьким чемоданчиком в руках вышел на привокзальную площадь. Осмотревшись, он увидел на противоположной стороне площади киоск «Соки-воды» и незаметно улыбнулся в рукав. Все шло по плану, тщательно продуманному шефом и его помощниками. Здесь у киоска, ровно в девять часов двадцать три минуты Джеймса Бонда будет ожидать связной. Агент 008 должен подойти к киоску, выпить три стакана воды, два раза кашлянуть и утереться белоснежным носовым платком. Это послужит условным сигналом для связного, который приблизится к Бонду и спросит:
— Вы не знаете, где можно купить сок манго?
Ответ на пароль таков:
— Нет, не знаю, но я могу уступить вам свою очередь на польскую кухню.
Агент 008 еще раз повторил про себя эти слова и взглянул на часы. До встречи оставалось пять минут. Он снял пылинку с измятого пиджака и неторопливо направился к киоску. Сердце его билось спокойно, пульс прекрасного наполнения отбивал ровно шестьдесят ударов в минуту, все другие органы тоже работали как ни в чем не бывало. Это был матерый волк, закоренелый шпион и прожженный диверсант. Он никогда не терзался сомнениями и всегда был уверен в успехе. Он не знал неудач.
Джеймс Бонд внешне приятной, а на самом деле циничной и самоуверенной походкой приблизился к киоску, погладил языком слегка взъерошенные после коржика десны и поднял глаза. К закрытому окошку киоска была косо прикреплена бумажка с размашистой надписью: «Ушла на базу».
Бонд растерянно повертел в руках двугривенный, неожиданно для себя самого почесался спиной об угол киоска и отправился на запасную явку.



ГЛАВА 2. Явка не обнаружена

Высокий элегантный мужчина в пиджаке с засученными рукавами сошел с трамвая на тихой Кооперативной улице и остановился в недоумении. Тот, кто бывал на Марсе, легко может представить себе открывшийся взору мужчины пейзаж. Кругом дыбились горы земли и строительного мусора, отделенные друг от друга глубокими канавами; там и сям, словно остывшие метеориты валялись вывороченные из мостовой булыжники, а в беспорядке разбросанные трубы напоминали стволы гигантских доисторических деревьев.
Мужчина с засученными рукавами легко, как заправский спортсмен, перескочил одним махом две канавы и угодил в третью. Везение и здесь не изменило Джеймсу Бонду. В канаве, хозяином которой он оказался, сидели на корточках двое мальчишек и, спрятавшись от всей улицы, курили.
— Как дела, пацаны? — заговорщически подмигнул шпион и протянул им пачку «Беломора». — Угощайтесь… Кстати, вы не знаете, где тут дом номер тридцать четыре?
— Хо, — сказал мальчик постарше, беря папиросу, — его еще два месяца назад сломали.
— Как сломали? Когда?
— А аккурат после того, как газ подвели. В апреле, не то в мае.
— А жильцы куда переехали? Я племянник ихний, погостить приехал…
— Погодите, дядь, сейчас я домой сбегаю, узнаю. Они, когда переезжали, всем соседям адрес свой оставили. На случай, говорят, если кто будет спрашивать.
Через пять минут мальчишка протянул диверсанту клочок бумаги.
— Вот… улица Перевыполнения, дом 14, корп 8, кв 272. Ехать на 7 авт, а потом пешком…
Бонд поблагодарил, оставил ребятам пачку папирос и выбрался из канавы, попутно порвав штаны о ржавую проволоку.
Через полчаса он уже выходил из автобуса на улице Перевыполнения. Вокруг высились пятиэтажные здания, причем каждое из было похоже на соседнее, как один золотой зуб во рту Бонда на другой. У шпиона слегка закружилась голова.
На стене ближайшего дома была крупно выписана цифра 10.
— Ага, — сказал себе шпион по-иностранному, — это где-то рядом. Сейчас будет 12, а потом 14.
Он подошел к следующему зданию и остановился. Здесь висел номер 22.
Джеймс Бонд шмыгнул носом и пошел дальше. Соседний дом числился под номером 7. Впервые за последние двадцать лет агент 008 начал нервничать. Женщина с хозяйственной сумкой, к которой он обратился, сделала неопределенный жест рукой.
— Дом 14 — это где-то там, в глубине квартала…
Диверсант свернул с улицы и углубился в лабиринт зданий-близнецов. Перед его глазами, как верстовые столбы, мелькали номера: 19… 43… 4А… 28…
В шпионской школе его научили разгадывать любой шифр, отыскивать ключ к любой цифровой комбинации. Но со столь хитроумной загадкой Джеймс Бонд еще не встречался. Перебрав в памяти все известные ему системы цифровых шифров и не достигнув результата, агент 008 выбрал уголок поукромнее, незаметно огляделся по сторонам и вынул из чемоданчика старый, пожелтевший огурец. Шпион надкусил его и вытащил из середины спрятанный туда план города. Этот тайник был личным изобретением шефа. В случае опасности огурец вместе с планом надлежало съесть. Бонд изучал план минут десять, потом щелчком запихнул обратно. На плане улицы Перевыполнения вообще не было. На этом месте значился пустырь. Безрезультатно проплутав по дворам еще часа два, всегда выдержанный и спокойный Джеймс Бонд осатанел. На нервной почве он начал путать русские слова и, запинаясь обратился к какому-то деду с мусорным ведром в руках:
— Мамаша, где дом 14?
Старик удивленно поглядел на странного собеседника. Перед ним стоял интеллигентный мужчина в рваных брюках и с белоснежным платочком в кармане.
— Чертова бабушка тебе мамаша, — обиженно сказал дед. — В шляпе, а хулиганишь.
Шпион из последних сил взял себя в руки.
— Простите великодушно! Зрение плохое, а очки дома забыл. Приехал, понимаете, в гости, а дом никак не могу найти… Выручайте, вы, я вижу, местный…
— А, что толку! — махнул рукой старик. — Сам два дня как переехал. Только к мусорному ящику дорогу знаю, да к трамвайной остановке. Постой, постой, какой, ты говоришь, дом? 14?.. Вроде я такой где-то видел… Вот что, иди прямо, пройдешь стройку, повернешь направо и наискосок…
— Наискосок, — повторил агент 008.
— Эх, — покачал головой дед, — не найдешь ведь ты сам! Тут так все напутано, такой винегрет!.. Ладно, — махнул он рукой. — Пойдем — провожу…
Они миновали стройку, свернули направо, потом налево и вышли к дому N41.
— Вон какая петрушка! — обескураженно произнес дед. — Ну-ка, пройдем немножко дальше…
Они прошли дальше и наткнулись на дом N2.
— Извини, товарищ, — сказал дед. — У меня щи на плите стоят. Мне домой надо.
Они повернули обратно, но вскоре остановились. Дорогу преграждал дощатый забор.
— Откуда здесь забор? — недоуменно спросил дед. — Когда мы шли туда, его не было.
— Не знаю, папаша, — огрызнулся шпион. — Я не здешний.
Они пролезли в дырку, миновали еще два дома и вышли к трансформаторной будке.
— Шабаш, заблудились, — вздохнул старик, перевернул ведро и сел. — А все из-за тебя. Ходят здесь разные, выспрашивают… Как я теперь дом свой найду?!
Он подпер щеку рукой и, неожиданно переменив тон, заискивающе попросил:
— Ты уж меня не бросай… Вместе будем выбираться. Ты теперь за меня ответственный…
Стало темнеть. Они еще минут сорок покружили по дворам, пытаясь узнать дорогу у прохожих, но тщетно. Каждый знал только свой дом и боялся отходить от него дальше, чем на тридцать шагов. Наконец уставшие и голодные товарищи по несчастью вышли снова к будке и в изнеможении прислонились к ее стене.
— Садись, — великодушно разрешил дед и, подвинувшись, уступил Бонду краешек мусорного ведра. — Чего там считаться, теперь у нас все общее…
Старик достал из кармана кусок сала, вытер о штаны и, откусив половину, протянул остаток шпиону. Обычно брезгливый Бонд ногтем очистил с сала приставшие крошки и жадно набросился на свою порцию. Уничтожив ее, он поднялся с ведра, зашел за угол, чтобы не делиться с дедом своими собственными запасами, достал из кармана шпионский огурец и слопал его вместе с планом города.
Когда он вернулся к своему незадачливому провожатому, тот стоял на перевернутом ведре и, словно собака-ищейка, поводил носом из стороны в сторону.
— Щами горелыми пахнет, — сказал дед, — это мои… Ну-ка ступай за мной. Он зашагал вперед, высоко задрав нос и принюхиваясь, а Бонд с помятым ведром пристроился у него в кильватере. Они вышли к знакомому забору с дыркой, пролезли в нее, обогнули стройку…
— Кричи «ура»! — радостно воскликнул дед и с размаху хлопнул Джеймса по плечу. — Вот мой дом! Теперь я тебя никуда не пущу. Ночевать у меня останешься. Все равно тебе сегодня отсюда не выбраться…
Измученный агент 008 не сопротивлялся.
— Мы теперь с тобой вроде как породнились, — возбужденно говорил старик, хлопоча на кухне. — Тебя как звать-то?
— Василий Петрович Щукин, — заученно представился агент. — Родился в 1929 году в семье рабочего. Образование среднее. Холост…
— Женим, — перебил его хозяин, — на этот счет не беспокойся. У меня племянниц целая куча…
Дед поставил перед гостем сковородку с дымящейся яичницей и, приветливо глядя ему в рот, продолжал:
— А меня дядя Миша зовут. Да ты ешь, ешь, не стесняйся. Как говорится, еда не беда, было б куда.
Закусив, новоявленный Щукин повеселел.
«А что, если я завербую этого старика? — подумал неблагодарный шпион. — Квартира неплохая: балкон, солнечная сторона. Поселюсь здесь, потом можно будет поменяться на двухкомнатную.»
Эта мысль пришлась Бонду-Щукину по душе и, когда легли спать, он решился вызвать деда на откровенный разговор.
— Дядя Миша, а где ты работаешь? — хитро начал он издалека, как учили его в шпионской школе.
— Я-то? — отозвался с раскладушки хозяин. — О, брат, у меня работа такая, что не каждому доступна. Потому как ответственность очень большая. Чуть что не так — и нет человека…
У диверсанта сперло дыхание, и, чтоб не выдать своей радости, он накрылся с головой одеялом. Через некоторое время, успокоившись, Щукин снова высунул голову.
— Рассказывай, дядя Миша, я слушаю. Так кем ты, говоришь, работаешь?
— Шеф-поваром в столовой номер 3, — гордо произнес хозяин. Знаешь, какая это работа? Тут ведь кого попало не поставишь! У нас как? Чуть клиенту не угодил — он уже больше к тебе не придет. Потеряешь клиента! И пойдет он к примеру в столовую «Арктика». А там ведь антураж: все как на Северном полюсе. Холод собачий, официантки в унтах ходят. И кормят одними консервами. Так разве я могу едоку дать возможность переметнуться? Да ни в жизнь! Я знаю, многие нашу профессию недооценивают. А только без нее никуда! Еда, брат — это великое дело!
Щукин кивнул и хотел перевести разговор на разные шпионские темы, но дядя Миша не дал ему вставить слова.
— Нет, ты не спорь. На еде все держится. Возьми хоть сказки детские. Там на чем все построено? Кто-нибудь кого-нибудь съесть хочет. Волк — Красную Шапочку, лиса — петуха, дед и баба — кашу с молоком. А уж за репкой или там колобком просто драка, очередь выстраивается…
— Да у меня тоже профессия неплохая, — воспользовавшись паузой, пошел в открытую шпион. — И деньги неплохие, и…
— Не в деньгах счастье, — перебил старик. — Главное, чтобы люди твое занятие уважали. Вот, к примеру, собираешься ты в театр. Так хоть в валенках иди — все равно пустят. А в ресторан — ни-ни! Ресторан к себе уважения требует…
Щукин еще несколько раз пытался взять слово, но наконец отчаялся, повернулся к стене и захрапел.
— Ты что, спишь? — обиженно спросил дядя Миша. — Ты постой, я тебе еще не рассказал, как свиные отбивные делают…
В половине второго ночи диверсант взмолился:
— Ладно, дядя Миша, давай спать. Утром поговорим.
— Экий ты соня, — осерчал хозяин. — Выспишься еще, успеешь. Авось завтра воскресенье. Ты лучше послушай, как с мучным червем бороться…
Щукин спрятал голову под подушку, но эта звукоизоляция оказалась слабоватой.
«Убить мне его, что ли?! — чуть не плача подумал шпион. Подкрадусь, царапну отравленным ногтем — и конец!.. Нет, нельзя, — подсказала агенту 008 обостренная память. — Старик говорил, что у него племянниц много. Значит, хватятся быстро. Начнут искать, нападут на след. А здесь где-то явочная квартира недалеко… »
В четвертом часу утра Джеймс Бонд не выдержал. Потирая красные от вынужденной бессонницы глаза, он встал, оделся и пошел к двери.
— Ты куда, — спросил хозяин, прервав рассказ о сортности говядины.
— По нужде, — буркнул гость, выскользнул из квартиры и бросился бежать.

ГЛАВА 3. Джеймс Бонд попадает в плен.

На следующее утро ровно в 9.23 Василий Петрович Щукин подошел к киоску «Соки-воды» на привокзальной площади. Вчерашней бумажки не было. Ее заменила другая: «Киоск закрыт. У продавца болен муж.» Щукин шумно высморкался в белоснежный носовой платок, небрежно сунул его в задний карман брюк и поехал обратно на улицу Перевыполнения.
На этот раз ему повезло больше. Через какие-нибудь полтора часа он увидел перед собой полуметровую цифру 14, тщательно выписанную белой краской на стене очередного пятиэтажного строения. Шпион еще раз повторил про себя пароль, отыскал квартиру 272 и дал один короткий и два длинных звонка. На пороге появился заспанный мужчина, кутающийся в женский сарафан.
— Я от Эрнста Эдуардовича. Вам дверь обить не требуется? — многозначительно произнес Щукин.
— Дорогой мой! — расплылся в улыбке мужчина. Конечно, требуется! Надо же, какая удача! Второй месяц мастера ищу, а он сам явился!
Мужчина в сарафане ухватил диверсанта за рукав и потащил в квартиру. Щукин нахмурился. Он ожидал услышать от хозяина совсем другие слова.
«Что он, забыл отзыв, что ли?» — обеспокоенно подумал шпион и на всякий случай повторил:
— Я от Эрнста Эдуардовича…
— Да бог с ним, — отмахнулся мужчина, переодеваясь. — Мы и без него договоримся…
— Как, разве это не дом 14, корпус 8? — спросил Щукин, ничем, кроме подергивания щеки, не выдавая своего волнения.
— Нет, жизнерадостно улыбнулся мужчина. — Это дом 8, корпус 14.
— Извините, — сухо сказал Василий Петрович и повернулся, чтобы уйти. Но мужчина в два прыжка оказался у двери и преградил ему дорогу.
— Не пущу! Я столько времени ждал! Вы должны пойти мне навстречу. Я хорошо заплачу.
— Обратитесь в комбинат бытового обслуживания, — раздраженно заметил Щукин.
— Обращался! Они обещают прислать специалиста только через три месяца. Но я не могу столько ждать. Мы с женой в отпуск уезжаем.
— Ничем не могу вам помочь, — покачал головой шпион. — Пустите, я спешу.
Но мужчина еще плотнее вцепился в дверной косяк.
— Нет! Нет! Ни за что! Если вы уйдете, я… я сам приду в этот ваш дом 14 и поговорю с теми людьми, к которым вы направляетесь. Они должны понять, что мне это очень нужно. Пусть они подождут немножко.
Диверсант начал угрожающе наступать на хозяина квартиры.
— Что?
— То, что вы слышали! Я… я, наконец, заявлю куда следует! Почему одним вы можете сделать услугу, а другим нет?
Василий Петрович бессильно опустил руки. Не хватало еще только, чтобы о явке узнали где следует!
— Но… у меня материала нет, — примирительно сказал шпион.
— Об этом не беспокойтесь, — обрадовался мужчина. — Материал у меня свой.
— И инструмент я не захватил, — упавшим голосом произнес Щукин.
— Найдем, — утешил его владелец необитой двери. — Я уже давно все приготовил.
Агент 008 жалобно икнул, снял пиджак и принялся за работу. В шпионской школе обивать двери не учили, поэтому дело подвигалось не очень споро. Он управился только к вечеру.
— Очень вам благодарен, — захлопотал вокруг него счастливый хозяин. — Вот вам за труды. А теперь разрешите вас познакомить с моим соседом… Сергей Моисеевич, идите сюда, не стесняйтесь. Вот мастер, о котором я вам говорил: представляете, искал дом 14 корпус 8, а попал к нам. Еле уговорил его.
— Здравствуйте, — поклонился сосед. — Мне хотелось бы отциклевать полы…
— Да вы что, с ума сошли? — возмутился Щукин. Я этим не занимаюсь!
— Ну, я вас прошу, — приложил руку к груди Сергей Моисеевич.
— И не просите, все равно не буду!
— Вы думаете, в доме 14 вам больше заплатят больше? — проникновенно спросил сосед. — Так вы ошибаетесь.
— Ничего я не думаю, — разъярился доведенный до белого каления шпион. — Отстаньте! Чего издеваетесь над рабочим человеком!
— Между прочим, я тоже могу сообщить куда следует о ваших левых заработках, — пригрозил проинформированный соседом Сергей Моисеевич.
«Провалят явку, кровопийцы!» — в отчаянии подумал Джеймс Бонд и устало сказал:
— Инструмент имеется?..

* * *

Щукина не выпускали из дома неделю. Боясь провала, он безропотно циклевал жильцам полы, врезал замки, сверлил дырки в стенах. Но каждый раз между девятью и десятью часами утра шпион устраивал перерыв и ехал к привокзальному киоску. И каждый раз встречал там новое объявление. Короткое и официальное «Учет», укоризненное, наводящее на размышления о немытых руках и гнездящихся в них микробах «Санитарный день», панибратское «Скоро буду», самоуверенное и высокомерное «Закрыто».
Василий Петрович обиженно качал головой, отводил душу торговавшей неподалеку мороженщице и тащился обратно к себе. Агент 008 оказался способным работником, и у жильцов четырнадцатого корпуса он пользовался ничуть не меньшим уважением, чем у своих шефов там, за кордоном. Жильцы доверяли ему любую работу и знали, что он не подведет. Но когда однажды какая-то молодая женщина, уезжавшая в гости, поручила Щукину посидеть с ее малолетним ребенком и пригрозила, что в противном случае сообщит куда следует, железные нервы Джеймса Бонда не выдержали.
— Да провались эта явка к чертовой матери! — сказал он себе на хорошем литературном русском языке, подхватил неразлучный чемоданчик и бросился бежать со всех ног, чтобы больше никогда не возвратиться на улицу Перевыполнения.
…Добежав до противоположного конца города, диверсант остановился, чтобы перевести дух, и сел на лавочку. Чтобы успокоиться и прийти в себя, он принялся пересчитывать заработанные честным трудом деньги — и ахнул. Оказалось, что его недельный заработок в четырнадцатом корпусе почти в три раза превысил месячный оклад диверсанта высшей категории.
«А не завязать ли мне?» — подумал Щукин, но быстро отогнал от себя эту мысль, спрятал деньги, чтобы по возвращении перевести их в швейцарский банк, и снова приступил к исполнению своих шпионских обязанностей…

ГЛАВА 4. Щукин исправляет пароль.

Еще издали Василий Петрович увидел, что киоск «Соки-воды» открыт. Щукин подошел ближе и осмотрелся. Покупателей не было, но шагах в десяти от киоска стоял худой, плохо выбритый человек в серой шляпе. Руку он держал за пазухой, как и было условлено.
Василий Петрович поправил носовой платок, с индифферентным видом приблизился к окошку и приветливо сказал:
— Тетя, пить хочу — умираю! Налей-ка мне три стакана газировки…
— Газировки нету, — зевнула продавщица.
— Тогда лимонаду… — Тем более! — отмахнулась продавщица. — А минеральная? Боржом, нарзан?
— Чего, — удивилась продавщица. — Что здесь, аптека, что ли?
— Ладно, — согласился Щукин, — наливай пива.
Продавщица начала выходить из себя:
— Ты что, из Америки приехал?
Джеймс Бонд побледнел так, что его золотые зубы стали казаться серебряными. «Черт побери, выследили! — мелькнула мысль. — Неужели эта продавщица из КГБ! Надо бежать!»
А продавщица никак не могла успокоиться.
— Пива ему! Видали? Да мне пиво в последний раз в позапрошлом году завозили! И то всего десять ящиков…
— Ладно, сестренка, не обижайся, — с облегчением произнес агент. — Наплевать на пиво! Что у тебя там найдется?..
— Так бы сразу и говорил, — сказала продавщица и поставила перед шпионом бутылку водки. — Селедку взвесить?
— Гм, — слегка опешил Василий Петрович, — а послабей ничего нет?
— Только уксусная эссенция, — буркнула продавщица, взвешивая ржавую селедку с прилипшим к ней чьим-то посторонним хвостом.
— Дай-ка мне стаканчик, — кивнул Василий Петрович продавщице.
— В разлив не отпускаем…
Щукин вздохнул, достал из чемоданчика портативный шпионский стакан с двойным дном и покосился на мужчину в шляпе. Их глаза встретились. Мужчина взглядом показал Василию Петровичу, чтобы тот зашел за угол.
«Слишком спешит. — нахмурился Щукин. — Может, провокатор?»
Он сунул в карман бутылку и сжал в руке шариковую авторучку, заряженную ядом кураре. Достаточно было такой авторучкой написать на человеке два-три слова, как он в страшных мучениях начинал судорожно чесаться. Василий Петрович отвинтил у ручки колпачок и медленно приблизился к мужчине.
«Если он назовет пароль до того, как я выпью три стакана, испишу ему все лицо», — цинично решил диверсант.
Мужчина подходил все ближе, ближе… Между ними оставалось пять метров… четыре… три… Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Мужчина придвинулся вплотную, вынул руку из-за пазухи и хрипло спросил:
— Третьим будешь?
Джеймс Бонд сжал в руках авторучку так, что чуть не исписал собственный палец, и высокомерно отвернулся. Он снова подошел к киоску и не торопясь, соблюдая правила хорошего тона, интеллигентно выпил три стакана водки. В голове что-то щелкнуло, подпрыгнуло и стало медленно вращаться. У Щукина было такое впечатление, что там начались танцы. Он прищурил один глаз, а другим внимательно посмотрел в бутылку. Ему показалось, что внутри сидит муха.
— Фу, пьяница! — укоризненно сказал Щукин на одном из восьми не наших языков, которыми вдруг перестал владеть. Шпион открыл второй глаз. Муха исчезла. Василий Петрович пожал плечами и, чтобы разрешить свои сомнения, поднес бутылку к губам и выпил остаток прямо из горлышка…
— Нет мухи. Померещилось, — удовлетворенно заметил на эсперанто Щукин и бросил пустую бутылку на мостовую.
Неожиданно над ухом раздался резкий голос:
— Вы не знаете, где можно купить сок?..
— Братишка! — восторженно перебил Василий Петрович. — Дорогой! Не знаю! Но зато я могу… — Щукин запнулся. Он забыл, как будет по-русски «польская кухня». — Я могу… могу… отциклевать тебе полы…
Агент 008 помолчал и, сползая не землю, добавил по-таиландски:
— Дай я тебя поцелую… Мне было так одиноко… Моя твою дождалась.

ГЛАВА 5. Поединок

Щукин проснулся в незнакомом подъезде. Пахло кошкам и уксусом.
«Неужели я все-таки пил эссенцию? — тревожно подумал он, ощупывая себя руками. — Желудок, кажется, на месте, все остальное тоже. Не хватает только правого ботинка. Что у меня там было спрятано под стелькой?. . Шифры?.. Нет, шифры были в чемодане… Кстати, чемодана тоже нет… Но что же все-таки было в ботинке? Ага, вспомнил: три мины с часовым механизмом… Мин жаль, конечно… Лучше бы пропал левый башмак. Там только складной пулемет, да яйца глист, которые шеф велел подбросить главному инженеру завода, если он не согласится работать на нас.»
Василий Петрович кряхтя поднялся, вышел на улицу и стал смотреться в бензиновую лужу. Потом он перевел взгляд на свою босую, посиневшую ногу. Отравленный ноготь был сломан, а повыше щиколотки виднелись отпечатки чьих-то грязных пальцев.
— Ну погоди! — пробормотал Щукин, осторожно обвязал это место платком, чтобы не повредить нечаянно отпечатки и заковылял к справочному бюро.
О явках теперь не могло быть и речи. Надо было начинать все с начала. К вечеру он снял по объявлению подходящую квартиру с двумя выходами и телефоном. Хозяйка, увидев оборванного Щукина, запросила недорого.
Впрочем, теперь он был уже не Щукиным. Поскольку паспорт пропал вместе с чемоданом, Джеймс Бонд решил пустить в ход запасную легенду. Теперь он назывался Петром Васильевичем Карасевым, собирателем народных песен и сказаний, специалистом по городскому фольклору.
Шпион привез вещи из камеры хранения, перенес отпечатки пальцев со своей правой ноги на специальный состав, упаковал в поллитровую баночку и лег спать.
На следующий день ему предстояло важное дело. Агент 008 решил использовать последний шанс. Согласно данной ему боссами инструкции, он имел право, в случае крайней необходимости, один раз в месяц, семнадцатого числа с десяти до одиннадцати утра позвонить по телефону 3-03-16 и выйти на прямую связь с резидентом. Назавтра было семнадцатое. По давно выработанной привычке Карасев проснулся без двух минут десять, подвинул к себе телефонный аппарат и набрал нужный номер. В трубке послышались частые гудки.
— Странно, — сказал он. — В это время не должно быть занято.
Он попробовал соединиться еще раз. Теперь к телефону на другом конце провода никто не подходил. Петр Васильевич подождал пять минут, нажал на рычаг и снова начал крутить диск.
Карасеву удалось соединиться на седьмой раз.
— Алле, — послышался в трубке неторопливый бас. — Кого вам?
— Будьте добры Иннокентия Перепутьевича, — отчеканил диверсант.
— Брось, Колька, эти шутки, а то морду набью, — рассержено ответил обладатель баса и повесил трубку.
Петр Васильевич со злостью плюнул на телефон, потом посидел, подумал, стер плевок рукавом и принялся звонить снова. Трижды он попадал в детский сад, четырежды — неизвестно куда, но не туда, куда нужно, а один раз его, словно в насмешку, соединили с зубопротезной поликлиникой, что больно задело шпионское самолюбие. Он лязгнул золотыми зубами и хотел выпить валерьянки, но из-за сильного душевного волнения перепутал и накапал себе цианистого калия, пузырек с которым ему дали за кордоном на всякий случай. Бонд понял свою ошибку только в последний момент и спустил пузырек в мусоропровод.
До одиннадцати оставалось всего пятнадцать минут. Петр Васильевич взял себя в дрожащие руки и снова набрал нужный номер.
— Мне Иннокентия Перепутьевича, — с вызовом произнес Карасев.
— Он на участке, — приветливо ответил женский голос.
— На каком участке? — не понял шпион. Но в это время их перебили. В разговор вмешалась междугородняя.
— Бобруйск заказывали?
— Какой еще Бобруйск? — вспылил Петр Васильевич. — Ничего я не заказывал.
— Как не заказывали? Ваш номер 6-55-82?
— Ничего подобного, — рявкнул Карасев, — ни одной похожей цифры!
— Тогда извините…
Упорный, как многодетный студент-заочник, агент 008 опять принялся дозваниваться.
— Попросите Иннокентия Пере…
— Будете говорить с Бобруйском, — безаппеляционно оборвала его междугородняя.
— Нет, не буду, — сорвавшимся от злости тонким петушиным голоском крикнул шпион.
— Почему? — удивилась телефонистка.
— Не хочу и не желаю, повесьте трубку!
На часах было без трех минут одиннадцать.
— Неправда, дозвонюсь, — сквозь зубы процедил диверсант. — Недаром меня называли в школе «железный Джо».
— Будьте добры Иннокен…
— Бобруйск на проводе, — объявила телефонистка тоном человека, принесшего долгожданную весть.
И тотчас же кто-то молодой и жизнерадостный заорал в трубку:
— Дядя Витя, это я! Дядя Витя, ты меня слышишь? Павлик говорит. Когда выезжаешь?
— Умер дядя Витя! — приходя в бешенство, сказал Карасев. — Приезжайте на похороны.
И он запустил телефоном в люстру. Стрелки показывали пять минут двенадцатого. Поединок с телефонной станцией был проигран.
Агент 008 бросился на постель и уткнулся лицом в подушку. Он начал терять главное качество матерого шпиона — веру в себя.
Утерев скупую слезу супермена, Петр Васильевич перевернулся на спину и стал тоскливо глядеть в потолок.
— Брошу все, — шептал он, — куплю ферму, женюсь, буду разводить кур. Выйдешь поутру — цып, цып, цып…
К горлу подступил комок. Чтобы успокоиться, Карасев встал и принялся делать гимнастику. Он перепробовал все известные ему упражнения, но тщетно — тонус не поднимался, руки опускались.
— Мальчишка, — презрительно сказал себе шпион. — Щенок, молокосос…
Он хотел продолжить перечень, но голос предательски задрожал. Жить не хотелось.
Бонд выдернул шнурок из ботинка, проверил его на прочность. Шнурок был крепким. Диверсант взял остро отточенное лезвие и осторожно разрезал шнурок вдоль. Оттуда выпал свернутый в тонкую трубочку пергамент. Диверсант расправил пергамент, надел очки и прочел:
«Совершенно секретно. Служебная характеристика на агента 008. Выдержан, упорен в достижении цели, обладает несгибаемой волей. Циничен, хамоват, самоуверен до крайности. Ради денег преодолеет любое препятствие. Способен на все. Зам по кадрам П. Флинт.»
Карасев читал характеристику и лицо его постепенно прояснялось.
— Вот уважают же люди, — вытирая повлажневшие стекла очков, прошептал Петр Васильевич, — значит, я чего-то стою.
Он перечитывал характеристику до глубокой ночи и самоуверенность постепенно возвращалась к нему. Когда шпион вновь почувствовал себя сильным, находчивым и циничным, он свернул характеристику, сунул ее обратно в шнурок, аккуратно зашил его белыми нитками и принялся обдумывать новые козни.
Заснул он только под утро, но уже в восьмом часу его разбудил стук в дверь. Карасев вскочил, молниеносным движением оторвал подошву левого ботинка, собрал складной пулемет и пошел отпирать замок.
На пороге стоял почтальон и протягивал Петру Васильевичу какую-то бумажку. Это была квитанция за телефонный разговор с Бобруйском.

Продолжение рассказа:
Вторая часть — «Крах агента 008» Третья часть — «Крах агента 008»




Leave a comment

Как тебя зовут, то?:

Мыло, коль не хочешь, не пиши чё:

У тя сайт то есть?:

Коммент: